- Давайте уже на рояле! -Давайте рояль. Да, и вы девушка, на аккардионе, девушка в короткой юбке, на аккордеоне тоже, в унисон с роялем. - Ну, якобы в унисон играете, одно и тоже, и примочки переключайте на полу. - Как на фига? У вас аккордеон с примочками, вот вам шланг под юбку включили. Вы через примочки играете. Задумка такая. - Мать вашу это не важно, что вы не умеете играть, я то же играть не умею, и снимать тоже ни хера не умею, а снимаю. Это не важно, деньги платят хорошие! - У нас дорогой оператор, профессионал, он всё сделает. - И пошла смерть! Смерть, с майкой сорок девять! - Вы ведите как – то себя по стеснительней! - Вы же смерть, уже почти пожилая женщина. Это по фигу, что вам 18 годков. Представьте, что вы, ваша мамаша. Вы смерть! Вы уже устали снимать Дурака, тем более уже сорок девятый дубль. Или год? Какая на хрен разница. - А вы по роялю должны, очень как – то дерзко. Как будто бы едете на велосипеде с квадратными колёсами. - По роялю, прямо экстрим такой. - Принесите мне водки! - Кто ни будь, эй водки скорее, а то умру. - Как меня достал этот кинебениматограф. А где Дурак? - Дурак напился? Ах, сука такая. Ему по сценарию умирать красиво, а он к бабам пристаёт, пьяный весь, зараза, пидарас какой – то, а не дурак. Где? - Кто дал ему денег снимать клипы с таким режиссёром как я? - Дурак! Ты Дурак, или режиссёр? Что ты пьёшь как скотина? Это я должен пить как скотина. Ты Дурак, должен быть трезвым. Мы тебе же клип снимаем. Ты его потом будешь в телевизоре продавать, а ты весь пьяный. Мы же не пьяную порнографию снимаем! И делай хоть чуть - чуть вид, что ты умеешь петь. Это же не выносимо, рожа твоя спит, хоть и пьяная. Даже пьяная рожа, не имеет права спать, на клипе. Спи вон там, за кулисами, потом, хоть с электриком, хоть со сторожем. Вот у Мика Джагера рожа никогда не спит, даже когда он спит. Потому и успех такой - Сатесфекшон – твою мать! - Я не могу снимать всякую лабуду, с этими как их, моделями, их собачками притруханными. И собачки ваши ёбнутые, всё хотят меня искусать. Они что голодные, вы же их кормите этой, как её, дрянью - пластмассовой, от неё даже блохи дохнут. А они норовят сожрать меня, чтобы блохи завелись. Им же больше нечего делать! - Нет, я так не могу. Вот даже водка не помогает. Всё, хана искусству. Нечего снимать. Песня дурацкая. Понятно, что её придурки для Дурака написали, но не до такой же степени. Наш дурак то всё - таки популярный Дурак, с большой буквы. Эта Смерть просто дура, малолетка какая - то обкуренная. Кто её знает, если ни кто её, ни разу не видел? Нет, ну видели то многие, но они же не рассказывают уже. Смерть, она должна же быть суровая, как Васса Железнова. - А это, что ты хихикаешь? Мокрощелка? Чего тебе смешно? Да, мы снимаем клип для дураков. Музыка у нас идиотская, как в сериале, где Мухтар вернулся и гавкает. Гитарист, какой – то шизанутый Сатриани из Воронежа, и эти трубы по голове, и барабан. Что это за барабан, вы в него ни кто не попадаете. Хоть мне принесите пионерский барабан, я вам буду ритм задавать! -Я хочу, понимаете, я сам не знаю, чего хочу. -Принесите водки ещё. -Так важно что бы было не как у всех этих догов – далматинцев с дрессированными минечицами. Должна быть, какая то кустуривщина, но не гламурная, а просто цыганско-сумасшедшая. Вместо дорогих автомобилей по дорогам будут ездить велорикши, а управлять ими будут очень худые монголы, с прикреплёнными к их телам автомобильными зеркалами обзора. И у рикш будут фонарики, ну типа показывать, куда другим поворачивать. Будет очень много снято половых актов собак и кошек, желательно свиней, коров и крокодилов. Этакая ебля подсознания дурака! Это вовсе не важно, что в песне дурака всего этого нет. Надо вообще видео ряд строить абсолютно самостоятельно. Музыку, конечно же, переписать в обще. Ну, этот пидарусер, он же придурок, заплатил какому – то своему Педорчуку – композитору, тот ему и настрогал этой шняги. Они суки вообще там уже оборзели, то кусок Шопена спиздят, то кусок Цепеллина! И главное, эти ужасные, пробивающиеся сквозь шторм гитарно трубного говна, самоиграйки, ужас! - Ах да, я отвлёкся. - Что ты хочешь Смерть моя юная? Писать хочешь, ну иди, пописай, дитё ты моё ненаглядное! Потом вот этого костюмера, или электрика надо нарядить в чёрный плащ с капюшоном, пусть он будет палачом, таким страшным. Ибо эта смерть вообще, какая то малолетка, пописать она пошла. Мать твою, смерть! Кстати надо снять её как она писает! Будет очень смешно! Писающая смерть! – хорошее название для новой песни и клипа. Этого же ни кто ещё не снимал. Кстати текст мне песни очень нравится. Поэт всё - таки и молодец, хоть и дурак полный, но за то его наш дурацкий народ – зритель - поклонник и любит. Вот я смотрю в окно Там почти страшно темно В доме, напротив, в окнах застыли старушки Наблюдают, словно застывшие мухи в янтаре. Мрачно в моём дворе. Кто там стучится в открытую дверь? Кто ты? Сорок девятая смерть? Приходи через месяц, мне ещё только 48. Приходи, через месяц, после работы, часиков в восемь. Когда соберутся мои друзья. Надарят подарков, чего нельзя Кокаин. Героин, коноплю. Всю эту химию, что я люблю! Дрянь конечно, с одной стороны. Но ведь так ни кто кроме Дурака, больше не пишет. И вот приходит к нему незнакомая девушка по ступенькам из клавиш рояльных. И, жена не вдоумении. - Кто это? Я сорок девятая смерть! - Отлично! И вот эта смешная девчонка дарит дураку загадошную, чёрную коробку. И он её бережно открывает, а там пустота. И она начинает смеяться. Вот только пустоту надо как – то особенно снять. Передать щемящую пустоту! Зеркало что ли туда засунуть? Зеркало – оно же и есть пустота смерти. Смотришь однажды в зеркало, а отражения больше нет! И вот ещё надо снять печень Дурака. Печенью может стать наша очень жирная уборщица, или вахтёрша. И потом все эти Подарки нажрутся, и станут её избивать. Но она очень ловкая, как большой борец сумо. Она же печень – скала такая, всё это чванливое говно намажет на стены и паркет. И очень много тикающих всяких механических часов должно быть. Их надо записать и наложить на музыку. И вот уже Дурака зарежут ржавой шашкой. Нет, лучше серпом. А печень будет допевать его песню, ну припев: - Я твоя 49 – я смерть…………. И так много раз. И в конце к ней подойдёт палач, снимет капюшон, и они возьмутся за руки, как рабочий и колхозница на спиленном памятнике Мухиной. Ну, бля, полный Мосфильм! Авангардно! И по больше зелёной крови. Надо купить много зелёнки, не разоримся! И все они бляди перемазаны зелёнкой, как в грёбаном госпитале! И люди побегут в метро вверх по эскалаторам идущим вниз. Быстро, быстро побегут, с немыми криками во ртах, как в немом кино про Броненосец Потёмкин. А смерть выйдет с кухни, помыв посуду и в конце, голосом Папанова, лил как его этого, косого, ну вечно идиотов играл? А ну Крамарова! - Ах, забыл. И он скажет: - А чё вы тут делаете? А смерть наденет дорогую шубу жены, и весело скажет: - Ну, всё, уезжаю, я дорогие мои. Давайте присядем на дорожку. Вот как надо снимать! Эй, Смерть! Где тебя черти носят!? Иди работать, я уже всё продумал до конца. Сейчас снимем, что можно здесь и начнём готовиться к выездным съёмкам. С метро трудно будет договориться! Надо что – то замутить вроде кинохроники, документы какие – ни будь. И кони должны ржать постоянно, должны ржать в кадре, кони! Весело так, остервенело. Должны ржать! Конь - это вообще собака жизни человека. Боже, до чего я только договорился! Надо запомнить, пригодится! |